Марко спешился, оставляя коня неподалёку и огляделся, наконец-то находя возможность вдохнуть полной грудью. Верона! В воздухе стояла прохлада, ведь солнце совсем недавно показалось над горизонтом, было совсем тихо, но и в этот ранний час торговцы и прочая чернь уже повыползали из своих норок, вынужденные выживать. Быть может вечером он наведается в какой-нибудь из знатных домов или предастся страстям в кабаке, а пока город ещё погружен в сладкую полудрёму, можно было осмотреть окрестности. Уходя вглубь парка, Моро совсем не задумывался о том, что здесь может оказаться кто-то кроме него. Более того, эта мысль казалась ему настолько абсурдной, что гуляя по тоненьким мощеным дорожкам, он порой забывался, начиная что-то бормотать или напевать. Марко гулял уже около получаса, как вдруг на глаза ему попалась беседка. Он подошёл ближе - изящный силуэт в шелковом плаще был не сразу заметен из-за широкой колонны сооружения. Губы синьора Моро тотчас растянулись в довольной улыбке. Это уже интересно... Нет, ему не хотелось тотчас окучивать, грубо говоря, эту девушку. Ловелас действительно не ожидал, что в столь ранний час в городе ему может встретиться столь прекрасное создание. Приятный способ скоротать время - не более того. Марко подошёл ближе, облокотившись на парапет прямо за её спиной. Подтянувшись чуть ближе, мужчина заговорил у самого её ушка. - Вы не боитесь наткнуться на неприятности? Ваша храбрость так же грандиозна, как и Ваша красота. Где Ваш муж? Или отец?

Марко обаятельно улыбнулся, чуть смягчившись. Ему вовсе не хотелось пугать красавицу. Завладев её рукой, он коснулся губами кончиков пальцев, всё ещё не сводя с Таиры глаз. Мужчина был очень наблюдателен и от его взгляда не скрылась не только неземная красота девушки, но и её богатое одеяние и обручальное кольцо именно на той руке, которую он поцеловал. На кольце был выкравирован маленький герб, едва заметный. Аристократка, замужняя аристократка и, судя по всему, муж её не последнее лицо в этом городке. Этот факт был словно красной тряпкой для ловеласа. Вопреки бытовавшему мнению он был начисто лишен пошлости. Моро был эстетом и не мог позволить себе делать что-то некрасиво. Кто женщина? Лишь вещь. Даже герб на её колечке значил лишь одно - она принадлежит своему супругу, своему господину и хозяину. А он... А он просто откроет ей глаза, покажет, что на самом деле всё совсем не так. Но это потом, а сейчас Марко не планировал ничего, кроме как завести милую беседу. - Я тоже не думал, что встречу столь прекрасный цветок среди всех этих роз. - бархатным голосом произнёс он, продолжая стоять по другую сторону перил. - Я не хотел помешать или напугать Вас и прошу простить мне эту дерзость. Могу я узнать Ваше имя?

Молодой человек удивлённо вскинул брови. Вся ситуация казалась ему почти нереальной, исключительной. Где это было видано, чтобы герцогская жена разгуливала одна по саду? Он, верно, тронулся умом. Помилуй Бог ему попасться на глаза, но... Нет, сегодня же приду в княжеский дворец. Я добьюсь её. Ох уж эти веронские нравы, но не будем о них. - О, простите... Герцогиня. - он почтительно поклонился, стараясь таким образом скрыть лукавую улыбку. Марко был даже благодарен судьбе за такой подарок. Красавица смотрела на него надменно и холодно, но этот взгляд ничуть не смущал его. Он привык, что женщины поначалу разыгрывают недоступность, чтобы потом, рано или поздно, угодить в его объятия. Известно, что немногий будет метать бисер перед свиньями, а если уж Таира ведёт себя так значит она высоко оценила его, иначе бы не смотрела горделиво, не сжимала бы плотно красиво очерченные губы. - Зовите меня Марко. - с улыбкой произнёс он, любуясь ею, следя за каждым её движением. - Я не думал оставаться в Вероне больше месяца, но я могу изменить своё решение. Я вольная птица - птица без гнезда, в которое нужно было бы спешить. - проследив за тем, как девушка подняла розу, Моро задумался. Это натолкнуло его на одну мысль. - Розы нежны и прекрасны, но они могут уколоть. Роз так много, что мы, хоть и не перестанем любить их, можем попросту пресытиться. Розы повсюду и розы так скучны. Но есть одна роза... Она сотворена изо льда и оттого особенно великолепна. Люди не приближаются к этой розе, боятся её, но лишь она - истинное сокровище, единственная в своём роде. - наверняка каждый бы уже понял, что речь шла отнюдь не о цветах. Та самая ледяная "роза" стояла прямо перед ним.

Марко на миг прикрыл глаза, грустно улыбаясь. Она была не права. Какое ему дело до веронских достопримечательностей? Какие у него могли быть дела? Мужчина вновь посмотрел на неё. Он был эстетом, а она была просто находкой для него. От такой красоты не хотелось отводить глаз. Моро горько усмехнулся и покочал головой. - Ответ не понравиться Вам, Таира. Я проматываю наследство. Эмм... Путешествую. - это всё, что ловелас соберался ей сказать до самого конца их знакомства, это всё, что он говорил каждой, в каждом городе, в каждой постели. - Но если Вы согласитесь быть моим проводником, я с удовольствием посмотрю на красоты Вашего города. Вы скроете лицо капюшоном, хоть скрывать такую красоту огромная жестокость. Рука самой искусницы-природы смешала в нём румянец с белизной... - то, что он умел делать действительно хорошо и красиво, так это говорить. Зная, что женщины любят ушами, он не потрудился развить в себе этот нелёгкий навык, доводя его до грандиозного мастерства. Розы... Неужели она не поняла? Молодой человек грустно вздохнул, наконец отводя взгляд, в первый раз с тех пор, как увидел её. - Да, да, Вы правы... - произнёс он, вынуждая себя согласиться с ней. Согласиться всегда было легче, чем доходчиво всё объяснить, особенно женщине. - А лилии? Вы любите лилии? У них нет шипов. Оттого они и скучны безмерно и приторны. - опять говоря о цветах, он не задумываясь говорил о женщинах. Поразительным было то, что все его слова были без лукавства и казались истинными и для цветов и для созданий куда более прекрасных. - Эта прогулка не прогневает Вашего супруга?

Марко аж передёрнуло. Он фыркнул, морщась от отвращения. Доступные женщины! Что она думала о нём? Это был не просто укол в его сторону, а самое грандиозное в мире оскорбление. Он был соблазнителем, и соитие давно стало для него чем-то большим, чем просто соитие. Похоже, синьор Моро был немногим из тех, для кого участие было важнее победы. Добиваться женщины, обольщать её, окружать вниманием и делать это красиво - было его истиной целью. - И что же по-вашему может привлечь в такой женщине? Вы не поверите мне, если я скажу, что непринуждённая беседа мне милей пары часов в постели одной из таких дам, но это так. Это не главное. И этому цена весьма низка, как и всему, что достаётся с лёгкостью. - мужчина лукаво улыбнулся, чуть склонив голову, отчего чёрные, как смоль, кудри упали на глаза, вынуждая его привычным жестом, немного небрежным, отбросить волосы назад. Он ожидал, что герцогиня воспримет его предложение именно так и, признаться, был только рад этому. Так или иначе, ему хотелось поиграть с ней, загнать в угол, чтобы потом отпустить, поэтому ловелас только хитро улыбнулся, всматриваясь в её, казалось, идеальные черты. - А гулять одной в парке соответствует общепринятым правилам поведения? Ведь Вы понимаете, что мне важен не город. Я видел столько городов... Они все одинаковые. - спокойно ответил Марко, обходя вокруг беседки, чтобы наконец зайти в неё. Он остановился на входе, оперевшись на одну из колонн и предостерегая все пути к отступлению Таиры.

Марко внимательно посмотрел на неё, но сейчас ни губы его ни глаза не были тронуты улыбкой. Он был серьёзен, как никогда прежде. Признаться, мужчина уже сбился со счёта, сколько раз он слышал подобные признания, но, увы, таков был их век. Женщина - птица в клетке, женщина - вещь. Как же это было неправильно! Безусловно, Моро не мог существовать отдельно от эпохи, но и воспитание откладывало определённый отпечаток. Эпоха рыцарей давно прошла, но, в сущности, он был таким рыцарем. Так ли верно было убеждение в том, что женщины - безвольные рабы мужчин? Отнюдь. Скорее наоборот. Женские чары творили с мужчинами ужасные вещи и, вырвавшись из этого рабства, Марко поклялся себя никогда не любить. Вокруг него было много женщин, божественно красивых, высший сорт, но он не позволял любви вновь прокрасться в своё сердце. Просто он знал их сущность, знал, что они все одинаковые, лишь вариации на один образец. Они все - розы. - Если Вы подпустите меня чуть ближе, я открою Вам дверцу. Ваша светлость, простите мне мою дерзость, но, я полагаю, Вы в силах выбраться из этой клетки. - молодой человек снова нацепил свою улыбку, но тут же удивлённо вздернул брови, усмехнувшись, потому что Таира побледнела, попятилась назад и, казалось, перестала дышать. - Вы... Вы боитесь меня? - смеясь, воскликнул он, подходя ещё ближе, но всё ещё оставаясь на допустимом расстоянии. - Вы уверены, что мы не обойдёмся без слуг?

Он хмыкнул, качая головой. Люди были такими странными, но, в принципе, их можно было понять. Марко искренне восхищался теми, кто был свободен от предрассудков, от рамок, в которые ставит их общество, причисляя себя к таким людям. Да, он был действительно свободен. Ему было плевать, что скажут о нём люди, когда-либо знающие его, ему было всё равно, что думает общество о том, что Моро до сих пор не обосновался на одном месте и не обзавёлся женой, он был свободен от общества, но не свободен от воспоминаний. Порой ему казалось, что девушка, которую разбила ему сердце, до сих пор держит его подле себя, не хочет отпускать. Бьянка часто виделась ему во сне - мужчина просыпался в холодном поту. - Вы неправы, во всём неправы. Едва ли Вы находились бы в смятении перед выбором, если бы знали наверняка, что дороже Вам, балы, платья, красивые подарки или свобода - истинная драгоценность на мой взгляд. - заметил он, едва сдерживаясь, чтобы не заговорить язвительно. Но ведь правда! Если ей так хотелось свободы, почему она до сих пор не вырвалась из княжеского дворца? Просто не хотела. - В таком случае позвольте проводить Вас до дворца, где мы, я полагаю, и обнаружим кого-нибудь из Ваших слуг.

Молодой мужчина рассмеялся, но его смех был полностью пропитан каким-то дьявольскими нотками. Глупая женщина, неужели она не понимает ничего из того, что он говорит ей? Свобода, он говорит ей о свободе! К каким родителям, черт возьми, она собралась? Но Марко слишком любил женщин и слишком щадил их, чтобы высказать этой прекрасной особе всё, что думал по этому поводу, поэтому он лишь обаятельно улыбнулся. - Бежим со мной. Вы ведь хотите свободы, верно? А я могу дать клятву перед Богом... - которому едва ли есть до меня дело - ... поклястся своей душой... - её я давно продал самому Дьяволу - ...что не оставлю Вас. - Уверен, Вам нужны клятвы, моя милая, но поверьте, было бы достаточно одного моего слова, чтобы не нарушить его. - Вы просто боитесь выглянуть из клетки. Вы не доверяете мне, да? Напрасно. Держу пари, что я один из самых откровенных с Вами людей. Вокруг одни лжецы, герцогиня. Ну что ж... Идёмте? - Моро смягчился, протянув красавице руку. В ней было что-то особенное, что цепляло его. Она не была похожей на женщин, с которыми мужчина проводил ночи. Он желал заполучить её.

Не отпуская её руки, Марко вышел из беседки, помогая спуститься и девушке. Губы растянулись в ухмылке. Молодой человек умилялся, глядя на это прекрасное создание природы. Таира была наделена невероятной красотой и, очевидно, пытливым умом, однако герцогиня не знала простых истин, которые Моро проповедовал каждому, кого встречал на своём пути. Глядя на их диалог со стороны всего несколько минут назад можно было подумать, что предложение убежать - всего лишь блеф, но молодой человек был готов прямо сейчас принять эту завораживающую прекрасную ответственность. - Не сомневаюсь, что много, Ваша Светлость, но едва ли они окружают Вас. Я слишком хорошо знаю людей, чтобы поверить в то, что Ваше окружение не составляют подхалимы и лицемеры. Вы действительно верите, что кому-то есть до Вас дело? Что кто-то заботиться о Вас только из добрых побуждений? Люди коварны, синьора. Я вижу, что Вы одиноки, вижу, как Вам тяжело... - вопреки заданному изначально тону, мужчина говорил предельно серьёзно. Он вёл её к жеребцу, оставленному поблизости и, взяв того за узду, обернулся к Таире. - Вы не утомились? - Или стоит поехать верхом?